О, как предсказуемы наши действия, детерминированные шаблонностью формальной логики и рефлекторностью ментальных телодвижений. Вот уж действительно, знаю теперь- целым богам на нас наплевать совершенно, и древним, и новым- нетривиальностью целей от нас и не повеет, и мы тем богам не занятны и вовсе. Плачь, проповедник, неправда твоя, от первого и до нового в талмуде псалма- всё ересь одна да придумки.

Ибо вот целым начихать на муравейник, обязательный миллионами лет- чего в нём такого? Сядьте попой поверх- будет три сотни укусов. Через тысячу лет в правильности всё повторится, вариабельность- ноль. Только цифра укусов иная, плюс-минус десяток, да попа не та, потолще и мягче, но это не суть. Никто ж изнутри муравейника глас не поднимет, и матом в три этажа не загнёт, кочергой надругавшись над попой заодно- вот была бы потеха. Но не таков муравей, зуб даю...

Как автобус, переживший адюльтер жены, в одночасье троллейбусом замерзнет, обретя два рога, как душа погибшего танка с утреца поселится в боевой вертолёт, исполненный жаждою мщенья, с аллергией на ПТУРС’ы, так и человек недалёко ушёл- отними у него одну хрень, так он тут же измыслит другую, практически что такую. Без вариантов.

Вот она, точка отсчёта. И имя ей- безысходность...

Бегство по кругу, сбор и разброс камня в три замены, без перерывов на завтрак. Некогда присесть и подумать, послав нахрен текучку, нету сил обозреть горизонт, зайти за него хоть немного. А всего-то и дел- забраться повыше, на холмик, али на древо влезть, да без затей намереваясь б просто подпрыгнуть- и горизонт начнет ближе. А за ним всё не так...

Но хрен там- не прыгает юзер. Не лезет на холмик, не покоряет верха деревьев. Не кенгуру, альпинист или белка- типа того, не сподручно. Да и когда-то шибко- надо же бегать по круга, таскать и разбрасывать камни, пока молод. Далее- то не под силу, нога не бежит, спинка не гнётся- здорово, старость, седины, погост...

Боги рыдают...

Читаем в полном объёме прочими словами, и думаем шибко. Всё для того, а не корысти ради...